Две минуты популяризатора Евгении Тимоновой, или Как создать и доказать гипотезу, отталкиваясь от ложных предпосылок и не используя логику

zdorovaya-eda

В этом материале я разберу отрывок одной из программ Евгении:

Я сам не любитель и не ценитель творчества Евгении. Мне в силу компетенции иногда достаточно сложно судить, насколько правдивы или нет ее сюжеты, хотя меня всегда удивляет тотальная биологизация всего, чего касается ее мысль. Но в данном сюжете она наступила именно на то место, которое является предметом моего профессионального интереса почти 20 лет. Услышанное до шевеления волос удивило меня концентрацией ошибок и необоснованных заявлений. Опровергать подобные глупости — сложное и неблагодарное занятие. Всего лишь за 2 минуты Евгения умудрилась собрать почти всю мифологию об обонянии человека и его значении в нашей жизни. Я ни в коем случае не утверждаю, что данный способ «популяризации» биологии типичен для ее творчества, и я призываю не обобщать этот текст на всю деятельность Евгении Тимоновой. Разбор немного поверхностный, но я готов вступить и более серьезную дискуссию по каждому пункту.

Для удобства чтения разобью текст по тезисам и по каждому из них дам пояснения.

Тезис 1: У собаки в обонятельном эпителии 225 млн. обонятельных рецепторов, а у человека меньше. Следовательно, мы по какой-то причине обделены обонянием.

Пояснение 1. Просто обратите внимание на слона на рисунке. Вот он точно нюхач круче собаки. Собака сильно обделена по сравнению даже с коровой. Человек, кстати, не так уж плохо себя чувствует по сравнению с другими приматами. Очень неплохо.

Картинка, впрочем, не совсем о том, о чем говорится в ролике. Не о количестве обонятельных рецепторов, а о их разнообразии. Но и ключевая проблема состоит не в количестве. А в том, что ассортимент, количество и даже размеры разных органов никогда напрямую не переводимы в качество. Особенно в биологии. Восприятие мира любым органом чувств – сложный, мультимодальный процесс, никак не сводимый к рецепторам.

Слоны и рецепторы

Говоря о обонянии человека и собаки, можно отметить, что не у человека сниженная чувствительность обоняния, а у собаки повышенная в силу занимаемой экологической ниши и образа жизни. В силу них же, у летучих мышей есть эхолокация, а у тюленей – ласты. А совы вообще видят в темноте. Хорошо, что у них не считают количество слуховых нервов и нейронов, и никто не догадался считать колбочки и палочки в глазах и измерять скорость перемещения в воде в зависимости от длины ласт. А вот рецепторы в носу считать догадались.

То, что у человека в носу меньше рецепторов – ровным счетом ничего не говорит об обонянии.

Тезис 2. Человек потерял обонятельную чувствительность в процессе эволюции.

Пояснение 2. Дело, конечно же, не в количестве нейронов и рецепторов (хотя и в них тоже).

Дело в том, что человек выделяется из живого мира целым рядом уникальных признаков, многие из которых имеют прямое отношение к чувствительности обоняния: прямохождение, строение носоглотки, мозг в конце концов. Дело в том, что человек не только не обделен способностью ощущать и различать запахи, но является одним из лучших «нюхачей» на планете, а исходный тезис Тимоновой об утрате чувствительности попросту ошибочен. Подробнее можно почитать, например, здесь.

Вообще, история о том, что человек является «плохим нюхачем» чем-то напоминает историю про то, что человек использует только 10% мозга.

Тезис 3. Женщине нужно было скрывать овуляцию от мужчин, именно поэтому мужчины утратили чувствительность обоняния.

Пояснение 3. Данный пассаж полностью скопирован из книги А. Маркова, который вероятно взят из трудов Лавджоя, так любимого многими популяризаторам науки: «Изменившееся поведение должно было повлиять и на характер социальных отношений в группе. Самка была заинтересована прежде всего в том, чтобы самец ее не бросил, самец — чтобы самка ему не изменяла. Достижению обеих целей отчаянно мешала принятая у самок приматов манера «рекламировать» овуляцию, или время, когда самка способна к зачатию. Такая реклама выгодна, если социум организован как у шимпанзе. Но в обществе с преобладанием устойчивых парных связей, развившихся на базе стратегии «секс в обмен на пищу», самка абсолютно не заинтересована в том, чтобы устраивать своему самцу долгие периоды воздержания (кормить перестанет или вовсе к другой уйдет, подлец!). Более того, самке выгодно, чтобы самец вообще никак не мог определить, возможно ли в данный момент зачатие. Многие млекопитающие определяют это по запаху, но у гоминид отбор способствовал редукции множества обонятельных рецепторов. Самцы с ухудшенным обонянием лучше кормили свою семью — и становились более желанными брачными партнерами». [1]

Оставим рассуждения об обоснованности гипотезы Лавджоя, ее много где обсуждали. Просто на секунду допустим, что она верна. Что обоняние действительно притуплено, и причиной тому – половой отбор с целью сокрытия овуляции.

Конечно, пути эволюции неисповедимы. Конечно, это возможно. В теории.

Но мне представляется более вероятным, что в гипотетическом сценарии «секс в обмен на пищу» эволюция скорее пошла бы по пути изменения женской физиологии в сторону «сокрытия» самого запаха овуляции, чем по пути притупления чувствительности носа. Преимущество в передаче своих генов имели бы не самцы, которые «ничего не могут унюхать», а те, кто точно знает, когда уже можно, а когда нет. Кроме того, утеря обоняния – это вовсе не безобидная выходка для создания крепкой семьи. Это реальная угроза выживанию вида, поскольку нюх являлся и является одним из важнейших каналов познания мира и защиты от угроз представителями нашего вида. Впрочем, в этом и прелесть эволюционных объяснений – их можно придумать под любые процессы, даже взаимоисключающие.

Гораздо сложнее их доказать. Поэтому их обычно и не доказывают, а просто постулируют.

Тезис 4. Себе женщины оставили более тонкое обоняние.

Пояснение 4. Интересно, что в этом тезисе Тимонова противоречит сама себе.

С точки зрения как ассортимента, так и количества обонятельных рецепторов мужчины и женщины идентичны. Если обонятельные способности обусловлены количеством (вспоминаем сравнение человека и собаки), то чем они могут быть обусловлены здесь? Количество и ассортимент рецепторов строго одинаков у мальчиков и девочек. Серьезных анатомических и физиологических причин в виде различий в образе жизни или строения носоглотки для различий в восприятии запахов разными полами тоже нет (хотя некоторые исследователи указывают на такую возможность). Как в таких условиях женщины умудрились оставить себе более тонкое обоняние?

Тимонова, однако, немного права, так как, в среднем, женщины все же немного более чувствительны к запахам. А еще они в среднем лучше слышат, у них более утонченные чувства вкуса и осязания. В среднем. По больнице. Немного более. [2] Совпадение? Связано ли это с необходимостью «различать генетическую разницу» на биологически врожденном уровне путем ощупывания или облизывания? А может являются следствием влияния социальных факторов, образа жизни? А может, они просто реже курят и меньше пьют?

Тезис 5. Если женщине не нравится запах мужчины, это возможно свидетельствует об их генетической «близости» и повышенном риске для потомства получить одинаковые (дефектные) копии генов.

Пояснение 5. Эта замечательная идея возникла в знаменитом «исследовании потных футболок», активно освещаемом во множестве популярных источников. В той работе в условиях эксперимента женщинам давали нюхать потные майки от разных мужчин и просили выставлять оценки по степени приятности запаха от «гадость» до «о, ничего, я бы с ним пошла». Оказалось, что желание «пойти» чаще возникает, когда владелец майки генетически находится дальше от нюхающей эту майку женщины. Дело вроде как подсознательное, и, может показаться, эволюционно значимое и обусловленное.

Можно отдельно долго и занудно расписывать, что было в исследовании «не так». Что на самом деле люди не то что генетику, но и просто половую принадлежность определить не могут. Можно было бы рассказать, какие есть альтернативные и более вероятные объяснения полученным результатам в работе про «потные майки», и с какими сложностями сталкивались ученые, пытавшиеся повторить этот эксперимент. Но я позволю себе пропустить всю эту в крайней степени увлекательную прелюдию и перейти к значимости выводов. Точнее, к их практической применимости и эволюционной ценности.

Предположим снова, что все это правда.

Пусть (сомнительная) способность «отличать генетику партнера» по запаху имеет врожденную эволюционную основу и играет свою роль в эволюции. В таком случае, мы могли бы ожидать, что «среднее генетическое различие» между половыми партнерами или супругами будет больше, чем между двумя случайными взятыми представителями противоположных полов в изучаемой популяции. Это предположение легко проверяемо. И его проверяли. На разных группах людей: от живущих в чистоте и парфюме европейцев до традиционных общин южноамериканских индейцев. Неминуемо приходя к результату: выбор партнера человеком не зависит от различий в генах. С точки зрения генетики, люди спариваются случайным образом. [3] По всей видимости, в реальной жизни нет никакого предпочтения «запаха генетического отличия» и, как следствие, нет никакой необходимости это явление объяснять и оценивать его эволюционную значимость. Такое вообще бывает очень часто в разных науках (биологии, социологии, психологии и т.д.), что обнаруженные в ходе искусственного эксперимента слабые отличия между группами не обнаруживаются в реальной жизни, которая в тысячи раз сложнее любых искусственных контролируемых экспериментов.

Заключение

Почему-то именно обоняние, в отличие от других чувств человека, обросло невероятным количеством мифов и легенд. Вроде бы чувство как чувство. Вроде нет ничего в нем непонятного и секретного, десятилетия назад расшифрованы его биохимические и нейро- механизмы, еще раньше закрыты вопросы проблематики запаха пота, «запаха» генов и возможного наличия у человека феромонов. Однако каждый раз, когда я читаю ту или иную статью про запахи или обоняние, я неминуемо сталкиваюсь с классическим набором одних и тех же историй, которые словно законсервировались в истории и кочуют из научно-популярных статей в научно-популярные книги и видеосюжеты, становятся настолько общепризнанными мемами, что выяснить их происхождение уже не пытаются даже те, кто так активно борется за научную грамотность населения. Соглашусь, что обоняние не такая острая тема, как теория эволюции, гомеопатия или ГМО. Но разве не в том заключается научный подход и скептицизм, чтобы в освещении любых тем полагаться прежде всего на факты, а не на мнения и домыслы?

Хочется пожелать Евгении Тимоновой, чтобы ее успехи на почве популяризации науки сопровождались немного более глубокой проработкой материала.

Сергей Белков, химик, флейворист.

Читайте также